La vatnique
"...— Мне принято говорить «вы»: я офицер!.. Говорите, пожалуйста, шепотом. Что вам здесь нужно?
— Как так «что нужно»? — несколько как бы опешил монах. — Я пришел к своим овцам духовным, а ты…
— Никаких овец тут нет, тут — защитники отечества… Прошу вас, оставьте нас сейчас же!..."
(с) Сергеев-Ценский, "Севастопольская страда".
Один из моих любимых фрагментов. Собственно, религия говорит сама за себя и всех своих последователей.
— Как так «что нужно»? — несколько как бы опешил монах. — Я пришел к своим овцам духовным, а ты…
— Никаких овец тут нет, тут — защитники отечества… Прошу вас, оставьте нас сейчас же!..."
(с) Сергеев-Ценский, "Севастопольская страда".
Один из моих любимых фрагментов. Собственно, религия говорит сама за себя и всех своих последователей.
И созвал старик Хакон весь свой народ, семью, слуг, рабов и воинов, и сказал им: "А ну-ка, принимайте веру в нового бога".
Его спросили: а зачем нам принимать веру в какого-то нового бога, и что нам с той чужеземной веры?
И Хакон рассказал им потрясающую историю, которую впоследствии дословно записал ошарашенный ею монах, проезжавший с миссией через те края.
"Жил в далекой южной стране - говорил своим родичам Хакон - могучий конунг именем Иисус. Его дружина была совсем невелика - всего двенадцать бойцов - но каждый из них был отчаянным берсерком, и приносил вождю много добычи и вражьих отрубленных голов. Но увы! Один из них оказался предателем, потому что был недоволен своей долей при разделе награбленного. Он выдал конунга Иисуса врагам, когда тот спал в лесу, упившись хмельного, после славного боя. Его схватили, прибили гвоздями к носу боевого корабля и вышли в холодное море, и он умер. Его враги так боялись его - даже мертвого! - что бросили его тело в глубокую пещеру и завалили огромным камнем. Но на третий день Он воскрес из мертвых! Раздробил камень на части, вылез из пещеры, набросился на всех своих врагов и предал их лютой смерти! И за это Один забрал его в Вальгаллу живым!"
На самом деле ни в одном тексте я не видел, чтобы интерпретация "пастырь и паства" использовалась в первом лице. В третьем -- сколько угодно. А в личном общзении -- "духовный отец" и "сын мой".
Pani Katarina, Версия Хакона мне нравится куда больше официальной!
2. Есть такое понятие, вот только плод авторской фантазии возмутился им как-то внезапно.
3. Фактически -- в первом. Обращается-то священник к одному из своей паствы.
Вообще-то автор не подумал, что для некомбатанта прийти на позицию, под огонь -- это акт мужества, к которому его никто формально не обязывает?